Home » Сочинения по русской литературе » Маяковский Владимир » «Адище города» в ранней лирике Маяковского

«Адище города» в ранней лирике Маяковского

В XX веке поэты покидают уединенные дубравы и попадают в город. Поэзия становится городской.

Для Маяковского обращение к теме города было, кроме того, связано с футуризмом – искусством чисто городским.

Тема города подробно разрабатывается в дооктябрьском творчестве Маяковского.

Город Маяковского постоянно находится в движении, которое порождает неразбериху. Движение связано со звучанием: «На царство базаров коронован шум»; «Рыжие дьяволы, вздымались автомобили, над самым ухом взрывая гудки». Смесь постоянного движения и звучание порождают эпитет: адище города.

Город Маяковского – это сплошное нагромождение вещей техники. На одном пейзаже сочетаются вывески, сельди из Керчи, трамвай, аэропланы, фонари, железо поездов. Вещи Маяковским оживляются («в рельсах колебался рыжеватый кто-то», «Лебеди шей колокольных, гнитесь в сидках проводов»).

Город душит искусство, и поэтому в городе Маяковского живут «братья писатели», которые постоянно напуганы городом, что могут писать только про «пажей, любовь, дворцы и сирени куст». Воплощением городского искусства становятся будущие вывески.

Город Маяковского кровожаден («Туман с кровожадным лицом каннибала жевал невкусных людей»), он требует смертей. Отсюда – постоянный мотив смерти, который появляется и в метафорах Маяковского («Где города повешены и в петле облака застыли башен кривые веси – иду один рыдать, что перекрестком распяты городовые»). Смерть в город приносит и война, причем это бедствие для всех городов (Ковно, Вена, Рим, Петербург). Город во время войны страдает («Пальцы улиц ломала Ковна»).

Главный герой города – толпа, воплощение города. Толпа ужасна, город губит в ней все человеческое. В городе нет места отдельному человеку («Сбитый старикашка шарил очки»), толпа делает его смешным. Тем более в городе нет места поэту, хотя поэт и вмещает в себя толпу, она не понимает его. Не было ни одного, который не кричал бы: «Распни, распни его!» Но пусть толпа знает только два слова («сволочь» и еще какое-то, кажется – «борщ»), поэт должен «не слушать, а рвать их». А так как толпа не принимает душу поэта, он вкладывает ее в вещи, одушевляя их («Истомившимися по ласке губами тысячью поцелуев покрою умную морду трамвая»).

В городе нет места любви. Женщина если и любит, то не человека, а его мясо. Отсюда – «враждующий букет бульварных проституток», публичные дома. Постоянно упоминается Вавилон – всемирный город блуда. Пошлая любовь связана с городской атрибутикой: «Женщины – фабрики без дыма и труб – миллионами выделывали поцелуи, – всякие, большие, маленькие, – мясистыми рычагами шлепающих губ».

Город Маяковского – город капитализма, и это важно. Город «маячит в дымах фабрик», растет, жиреет.

В стихах о городе Маяковский использует обычный прием изобразительности. «А в небо слипшиеся губы воткнули каменные соски» – о высоких домах и низком петербургском небе. Основные цвета в изображении города – ржавый, дымчатый, черный и кроваво-красный.

В стихах Маяковского появляется призыв: «Бросьте города, глупые люди!», но поэт крепко связан с городом. «Город в паутине улиц» – вот декорация трагедии «Владимир Маяковский», к нему же он возвращается и в «Облаке в штанах», и в «Войне и мире», и в «Человеке».

Итак, с городом в дооктябрьском творчестве Маяковского все четыре его «долой» – «Долой вашу любовь!», «Долой вашу религию!», «Долой ваше искусство!», «Долой ваш строй!». Однако в изображении старого, обветшавшего города улавливаются многие традиционные темы, к примеру Блока и Достоевского (город блуда, город, душный для живых людей, город капитализма, город жестокости, город вещей). Разрабатывается и используется традиционная тема Петербурга – Петра. В стихотворении «Последняя Петербургская сказка» первый раз используется прием оживления памятника, но толпа гонит ожившего Петра на поле, и Петр оказывается «узником в собственном городе».

Революция рушит старый город («Лодкой подводной шел ко дну взорванный Петербург»). «Мы разливом второго потопа перемоем миров города», – провозглашает Маяковский гибель старого города в стихотворении «Наш марш». «Мы» – разрушающая и созидающая сила меняет город.

Все четыре «долой» воплощаются при сломе старого города и при строительстве нового города. Город стал социалистическим, в нем родилась новая великая любовь к Родине и народу, по городам идут «миллионы безбожников, язычников и атеистов». Новое революционное искусство остается городским, оно выходит на его улицы. Старое – сметается, новое искусство оживляет город: «Улицы – наши кисти. Площади – наши палитры». В поэме «150 000 000» Маяковский делает городскими привычные поэтические атрибуты: «Мы возьмем и придумаем новые розы – розы столиц в лепестках площадей».

Старый город еще пока дает о себе знать. В нем остаются обыватели («за зевакой зевака, штаны пришедшие Кузнецким клешить»), мещане, бюрократы, хулиганы. Город и после революции хранит в себе множество пороков, а потому поэт обращает на него и свою сатиру («Мои прогулки сквозь улицы и переулки»).

Однако строятся новые города, над которыми «реет красный флажок». И Маяковский рисует черты современного ему города – город техники, электричества, метрополитена, машин, новых заводов. Новый город «вскипает и строится», но стройка только начата, и современный город – только преддверие того идеального «города-сада», о котором мечтал поэт как о городе будущего.


1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд (No Ratings Yet)
Загрузка...

Рекомендуется к прочтению:

  1. Что вызывает протест в ранней лирике Маяковского
  2. «Бунтарский характер» ранней лирики Маяковского
  3. Тема поэта и толпы в лирике Маяковского
  4. Тема назначения поэта в обществе в лирике Маяковского
  5. Лирический герой ранней поэзии Маяковского
  6. Дуэль в русской литературе